kara_t

-Вся 70-летняя деятельность Азербайджана по разделению кировабадских и карабахских армян ( то есть провинций исторической Армении Арцаха и Утика) в одночасье потерпела поражение, ибо в Кировабаде армяне очень ясно осознали взаимозависимость судеб любой части армянства. До этих событий Кировабад был несколько изолированным регионом, достаточно патриархальным, со своими маленькими и большими радостями и горестями. Карабахское движение активизировало национальное самосознание кировабадцев, которые до этих событий в качестве очагов проживания армянского народа признавали исключительно собственно Советскую Армению и Кировабад. Все остальное как бы оставалось в подсознании. Следует отметить и то, что в нашем регионе отношения между армянами и азербайджданцами издавна складывались достаточно напряженно. Так, например, еще в 1905, а затем в 1918-1920 гг. между армянами и кавказскими татарами региона имели место довольно кропопролитные вооруженные столкновения. Тогда в армянском народе широко прославились  Егор Тер-Аветикян, Аветис Тавакалян и другие деятели армянского освободительного движения. Советская власть казалось бы положила конец этим  войнам, однако  все годы существования СССР напряженность между двумя народами чувствовалась. Так крупные межэтнические столкновения имели место в 1961 году в Кировабаде, в 1969 году – в армянском селе Бананц, в 1972 – опять в Кировабаде, в 1987 – в селе Чардахлу, родине маршалов Бабаджаняна и Баграмяна....

- Я хочу Вам напомнить, что положение армян в Азербайджане резко ухудшилось в 1969 году с приходом на пост первого секретаря ЦК КП Азербайджана Гейдара Алиева. Его политика прямо была направлена на выживание армян. Уже сам факт, что мы уезжали учиться в вузы куда угодно, только не в Баку, говорит о многом. Не знаю, насколько это правда, но говорили, что Алиев поставил дело так, чтобы «ни один армянин не поднимался выше шофера». И все это происходило в самой «интернациональной республике и лучшем городе СССР-Баку». Помните, как к очередному юбилею в газете «Бакинский рабочий», органе ЦК КП АзССР  вышла статья об Армянской ССР, где из герба Армении был удален Арарат? Подняли шум, сняли главного редактора (им был по разнарядке русский) и на этом все закончилось...

-Действительно,  говорить об идиллической картине дружбы народов в этом регионе не приходится. Армяне всегда чувствовали дискриминацию по национальному признаку – достаточно сказать, что в изданной в 1987 году туристской схеме (Москва) Кировабада не были указаны ни один армянский памятник архитектуры и даже улица Мясникяна, на которой  была расположена единственная в городе действующая армянская  церковь св. Григора Лусаворича, «выпала» из схемы. Отметим также и деятельность на посту первого секретаря горкома партии Гасана Гасанова (ныне посол АР в Венгрии), будущего министра ИД, а затем и премьера Азербайджанской республики, поставившего себе целью  уничтожить следы армянской  архитектуры города, а также деарменизации многочисленных сел региона. Не видеть этого армяне не могли. Противодействовать же в условиях советской власти практически было невозможно. Но с другой стороны, как это ни прискорбно, следует отметить, что любая борьба, которую вели армяне города за свои права, оканчивалась поражением  из-за отсутствия государственной  поддержки со стороны Арм.ССР. Зато я с удовлетворением хотел бы вспомнить, что поражение на «политическом» фронте с лихвой окупались победами младшего поколения. Дело доходило до того, что азербайджанцы просто  боялись ступить в армянскую часть города. Кстати, заметим, что в массовых столкновениях ноября-декабря 1988 года этот фактор сыграл немалую роль. Нападавшие азеры  боялись уже не только армян, но и собственно армянских улиц. Интересно было бы отметить и тот факт, что во время событий 1988 года в армянской части города,  во дворе церкви проходили чуть ли ежедневные митинги, на которых каждый раз  отмечалась справедливость требований карабахских армян. Так что лозунг «Миацум» звучал не только на площадях Армении и Арцаха, но и в Кировабаде.

-Да, я прекрасно помню эти митинги. И знаете, странно – мы все в общем-то боялись резни, но вместе с этим было какое-то спокойствие. Население знало, что есть отряды, которые защитят, не допустят  повторения Сумгаита. Войска стояли, но на них надежды было мало – без приказа никто не применял оружия, а приказа не было. Но пару раз стреляли и шальная пуля ранила мою сестру в плечо. Там же в церкви ей сделали перевязку, а потом выяснилось, что пуля была со смещенным центром тяжести. Кто стрелял – так и не узнали, но вряд ли у азербайджанцев было такое оружие. Вообще армянская церковь была чем-то средним между полевым штабом и госпиталем. Там раздавали еду, потому что мы боялись выходить в магазины и на рынок. А потом начали вывозить детей в Армению – последний рейс был 6 декабря 1988 года...

-Я  прилетел в Гандзак 23 ноября 1988 года. Я счел это своим долгом. 21 ноября 1988 года в Азербайджане, во всех без исключения регионах, где проживали армяне, начались массовые погромы. Запланированность этой акции на самом высшем уровне подверждает простой факт: погромы по всему Азербайджану начались в одночасье, явно по приказу из одного и того же центра. Построенная в середине 19 века церковь еще в 1905 году достойно выдержала артиллерийский обстрел, так что вооруженные камнями, дубинками и железными прутьями вандалы не могли с ней ничего поделать. Они лишь успели сорвать с церковных ворот крест, который был возвращен вечером того же дня в обмен на задержанных армянами азербайджанских погромщиков. Хочу заметить, что еще до моего приезда в городе были организованы оборона и помощь армянскому населению. Город был превращен в одну большую семью. И, Вы правильно заметили, у людей была уверенность в том, что погромщики до их домов не смогут добраться.

Можно вообще много говорить об обороне Гандзака. Но одно совершенно определенно – история Гандзака, волею судьбы оказавшегося в орбите Карабахского движения, весьма поучительна.

Начнем с того, что жители города не склонились перед занесенным над ними ятаганом, а сумели организовать достойную оборону своих домов. Конечно, этому способствовало и наличие компактного массива армянского населения в Гандзаке. Но мы убеждены, что не это явилось главным фактором стойкости жителей города. В конце концов, почти треть коренного населения города проживала в «азербайджанской» части, однако армянам удалось практически без потерь спасти их жизни. Мы чувствовали под ногами силу родной земли.

В Гандзаке, кроме «своих» беженцев из левобережья, поселков КирАЗ и Гюлистан, нашли свое спасение армянские беженцы из райцентров Ханлар и Дашкесан, городов Мингечаур и Барда, и даже группа беженцев из Баку. Я уверен: истоки невероятной стойкости армян Гандзака кроются в другом – чувстве хозяина родной земли. Мы находились на Родине, и сознание этого факта придавало нам силы и уверенности, помогло с достоинством выйти из трудного положения. Достаточно привести количество потерь с обеих сторон. Наших погибло три человека, в то время, как гандзакцами было уничтожено 27 погромщиков. А ведь в описываемое время в Гандзаке было всего 35-40 тысяч армян против свыше двухсот тысяч азеров.