kara_t

В продолжение последнего поста

На улицах нашего города всегда можно встретить тех, кого актер и режиссер Микаел Погосян снял в фильме 1998 года «Ереван- blues». Все наверное помнят эту невероятную прозрачную полусферу, парящую  над Городом и Араратом. Люди, сидевшие в полусфере – узнаваемые, любимые,  пели песню Рубена Ахвердяна и казалось, что все мы вместе смотрим на Ереван – с любовью и надеждой.
«Многие негативные события нашей жизни – драки в кафе, кабаки у Пантеона вызвали у меня адекватную реакцию. Так и получился «Ереван-джан». Если мы, ереванцы, что-то делаем, то делаем от имени всех», - рассказывает Погосян. Фильм получился удивительно теплый и добрый, одним словом – ереванский. Ну а лейтмотивом этого фильма  стала мелодия  Левона Малхасяна, известная под названием «Ереванский вальс».
Фильм был закончен в 2002 году. По-моему, главное что есть  во всех фильмах Погосяна – доброта. Наверное, иначе он не может относиться к Еревану. И именно  Ереван – главный герой его фильмов. Может звучит несколько высокопарно или, наоборот, штампованно, но это так. Бывают иногда случаи, когда чувства облекаются в настолько старые и избитые формы, что кажется – ничего не сказал, надо было бы по-другому. А другие слова нейдут на ум.
В 2004 году  Погосяну исполнилось 50 и он  сделал диск Միքայել առաջ դեպի ետ… THE BEST. «Я очень иронично отношусь к своему юбилею. Но диск все же сделал – там все мои персонажи – старые и новые знакомятся друг с другом, общаются…Сейчас  у меня идея снять фильм про актера и посвятить его Мгеру Мкртчяну.  Сценарий писал вместе с хорошим сценаристом Григором Бабаяном, но в прошлом году он скончался, и я остался один. Но фильм будет, есть и название - «Допплер». Есть  еще проект спектакля про то, что нас всех волнует – и здешних армян, и диаспору. Пьеса уже пишется, посмотрим».
Но это в будущем, может быть даже недалеком. Люди творческие обычно терпеть не могут вопроса о творческих планах, а журналисты все словно сговорились – спрашивают об одном и том же. 
И еще  говорили мы о Ереване – единственном, неповторимом, нашем Ереване, который вроде и не изменился, но на самом деле меняется ежечасно, подчас не в лучшую сторону. Вообще Ереван - город мистический, имеющий свою ауру, энергетику. Может даже город-фантом. Каждый видит его по- своему, но и  каждый, считающий для себя невозможным жить в любом другом месте,  должен делать что-то для Города. По крупицам. 
«Я состоялся, как индивидуум в 1990 году, в США. Пожил там три месяца и понял, что жить без Еревана не могу», - просто говорит Погосян. «Чтобы как-то приглушить  ностальгию, начал писать письма по выдуманным ереванским адресам. Подписывался инициалами и посылал в сюда. Наверное, письма доходили, не могли не дойти.

Вопрос в том - смотришь ли ты на родной город с любовью или равнодушно. Мы чувствуем - что-то в городе не то, есть проблемы, мимо которых я не могу пройти. Можно исправить, а можно оставить как есть. Иногда  я встречаю людей, очень интересных, которых невольно вставляю в свои фильмы. Знаете, есть такое понятие, как эмоциональная память актера, некая  запись  из жизни. Когда начинаешь работать - включается «автопилот».
Мы много потеряли в своем городе. Его меняют, часто равнодушно. Нам кажется, что мы - бессильны, и не в силах что-то изменить. И тогда мы становимся эмигрантами в своем городе, а иногда и в своем деле, когда начинаешь чувствовать, что ты никому не нужен. Тем не менее, я уже вижу, что новое поколение может сделать Ереван если не прежним, то хотя бы сохранит то, что есть. Я предчувствую это».
Актеры вообще умеют угадывать будущее и скорее всего Погосян прав – на смену нынешнему бездумному поколению идет другое, для которого – Ереван не пустой звук. И в этой связи мне вдруг вспомнился эпизод из недавнего фильма другого ереванца Карена Кочаряна про школу им. Пушкина. Там школьники стоят на каскаде и говорят: «Это мой город!»

Странные они, эти ереванцы – просишь рассказать о себе, они начинают говорить про город. И даже если что-то о себе, о своем творчестве проскакивает – то опять-таки в связи с городом. Погосян с гордостью говорит, что тот ресторан рядом с Пантеоном из фильма «Ереван-джан» закрыли после фильма. А это чего-то да стоит.
Погосян не любит «автобиографии», типа: родился, окончил, сделал. Наверное он и прав – подробности такого рода обычно скрывают образ человека, о котором хочешь написать. Главное – образ, настроение, чувства, которые испытывает пишущий о своем персонаже. «Часто человек устает от себя, перестает себе нравиться. В такое время лучше всего промолчать…».

 Писалось это года четыре тому назад....

А еще сегодня день рождения Левона Малхасяна, дескать Малхаса. Кто еще не знает - джазмен...







все остальное, если кому интересно - http://armjazz.net/malhasyan.html

Я вообще очень люблю снимать витрины - любые











А вот это чудо мне очень нравится, прелесть просто

Вышла сегодня пораньше и перед работой решила пройтись по Абовяна
 И вот что я увидела




( Read more... )

Нашла у себя в архиве фото - кое-что мое, кое=что - уже не помню откуда. Но тем не менее выкладываю







Самое первое фото - соборо св. Петра и Павла, на месте которого сейчас кинотеатр "Москва". Так что сегодняшняя история началась давно. А нашла я эти фотки в Госфильмфонде и просто пересняла камерой
( Read more... )

Три дня уже в отпуске, который никакая война мне не испортит. Тем более, что давать особенно нечего - разве что копипейст или "анализы" отечественных политиков, которые ничего интересного после того, что читаешь в сети, выдумать не в состоянии по определению. Значит пошли мы сегодня вечером погулять, благо уже прохладно. На Северный проспект не пошли, зхато по дороге встретили бывшего пресс-секретаря МИД РА Владимира Карапетяна. Поздоровались, обменялись любезностями и Вова мне говорит: а что это ваше агентство на нас (обшенародное движение то есть) внимания не обращает? Ну я ему говорю, что мы мол внутренней политикой не занимаемся, нашим читателям это неинтересно... А он в ответ: так я и говорю о внешней. Вот я в Движении являюсь отвественным за внешнюю политику, а вы ко мне за комментариями не обращаетесь, я же эксперт.

Слов у меня не нашлось, быстренько попрощались мы с Вовой и думаю: Боже мой, если Вова у ЛТП отвечает за внешнюю политику, совсем плохо.

Ну а ночной Ереван, как всегда, прекрасен. Неужели  это все могло исчезнуть и мы опять погрузились бы в мрак и холод? Бр-р-р, не хочу. И чтобы не заканчивать на этой грустной ноте - небольшой рассказ про Английский парк

И БЫЛ В ЕРЕВАНЕ АНГЛИЙСКИЙ ПАРК...

В 30-х годах сад в центре Еревана назывался Английским. В основном это были дубы, от которых сейчас мало что осталось. Самые старые уже превращены в декоративные украшения сада.  Сад  всегда играл в жизни ереванцев особую роль. В сени его деревьев выросло не одно поколение ереванцев: прятались в тени его деревьев от палящего зноя, объяснялись в любви... впрочем, немного терпения...

           

 

4 апреля Мартину Вартазаряну - Булику- исполняется 70 лет. Я его очень люблю -он из последних ереванских могикан. Мартын Цолакович прекрасный рассказчик и ниже - его монолог, записанный мной в 2006 году. Вообще-то это главка из написанной мной книги, которую ни как не могу напечатать - денег нет. Но надеюсь, все же найду.

МАРТИН ВАРТАЗАРЯН:

Город был. По улицам ходили духовые оркестры, они играли во всех парках – вот восторг был для детворы! Была другая атмосфера. Мне  очень жаль гостиницу «Севан», улицу Абовяна. Ведь ее можно было сохранить в таком виде, в каком она была –все  было из черного туфа, это была красота и это действительно было лицо этой улицы. Сейчас этого нет. Вот в Германии, отношение к тому, что было создано до них,  очень правильное. Они сохраняют архитектуру, внешний вид, а внутри пожалуйста, меняйте.

Самое главное человеческие отношения. Они стали поверхностными. У многих мысли свелись к банальному: а что я буду иметь с него, а он с меня? Я помню, когда  моя бабушка получала от сестры моего отца из Степанавана два кулька яблок. Она  спускалась с пятого этажа, раздавала всем соседям по яблоку, поднималась домой  и 2-3 яблока оставалось нам.

У нас был сосед, у которого было несколько ульев и когда он делал мед, говорил всем: принесите стаканы, но не граненые и не  большие, а то всем не хватит. На первом этаже у нас жил заядлый рыбак, он ездил на мотоцикле, ловил рыбу и раздавал каждому по две рыбки. И вот их мы ели с удовольствием. Нет, мы не были голодны, просто у этих рыбок был какой-то особый вкус. Это формировало отношение – поделись. Сейчас я не уверен, что это так.

Если бы я не родился и не вырос бы в Ереване, вот  просто приехал бы, посмотрел вокруг и сказал бы: «О-о, как красиво строится, как хорошо, прекрасно». Но так как я родился и вырос в Ереване, то  мне многое причиняет боль. Я уже не говорю о постаменте памятника Ленину или о том, что ставшая символом Еревана «кукуруза» будет разрушаться – а ведь это действительно красивая архитектурная мысль. Это творение архитектурного искусства. Может там технические огрехи, может там санузел не на уровне, но к архитектуре это не имеет отношения. Этого  тоже будет очень жаль. Очень многого жаль.

Но жаль тем, кто действительно,  еще раз повторю, родился и вырос в Ереване.

Если  говорить об атмосфере, то, конечно,  атмосфера изменилась, стало больше жесткости, стало больше какого-то недоверия, опаски и это тоже тревожит. Я не говорю «обидно»,  потому что обида это не категория. Но та атмосфера, которая  была в  Ереване, будь то в одном доме, на одной улице, в районе, будь это по всему городу – она, к сожалению, изменилась.

И вот определенная «деловитость» что ли,  привела к тому, что мы потеряли что-то очень важное, а взамен ничего не приобрели. Отсюда и возникает духовная пустота.  Даже детские забавы, которые – не будем говорить о цене, если они и имели цену, то чисто символическую, сейчас  стали менее доступны. И потому я вижу не очень много веселых детей. Это тоже тревожит.

Меня тревожит «громкость» молодежи, потому что этому поколению, которое будет воспитывать следующее поколение, трудно будет что-то сформировать, определить устои. Возможно,  это идет не столько от  семьи, потому что каждый хочет видеть своего сына добрым, порядочным, благожелательным. 

Но в этой атмосфере добрый,  благожелательный  не выживет и еще тревожит то, что действительно повысился процент самоубийств. Тревожит еще и то, что люди рассчитывают на сиюминутный какой-то успех – будь это от лото, будь это от родственников за границей, а сами ничего не делают. Не только не хотят, но и не могут. Я буду говорить о той сфере, которая мне ближе всего – об искусстве, о музыке. Если композитор что-то писал, то он знал, что его произведение будет исполнено, это будет оценено, это будет приобретено,  и не секрет, что музыкант существует за счет своей работы.   А так -  выходить на рыночные отношения, встать на углу и говорить: кто хочет ре-минорный квартет. Подойдут и спросят: а фа-мажорного нету?

Я не  говорю о личностях, но знаю, что министерство культуры может обратить на это внимание. Народное творчество тоже перестало существовать,  из ремесла превратилось в бизнес. Все превращается в бизнес и отсюда вроде бы на первый взгляд на сегодня ненужные вещи, имеющие определенную ценность,  исчезают. А ведь был дом народного творчества, куда я с гордостью водил приезжавших в Ереван друзей, знакомых, коллег. Приезжали из других республик и  это тоже стимулировало творчество, расширяло угол зрения. Не только в записях, видео, но и в личных контактах  формируется человек, мировоззрение этого человека. Если я показал свою музыку африканцу, и услышал его музыку, то обогатился, и он, и я. Сегодня этой возможности нет.

При всем техническом разнообразии и доступности есть деградация, потому что оборотная сторона технического прогресса – это деградация человека. Вспомните, что произошло в Нью-Иорке  и Москве, когда отключили свет – люди были в полной растерянности. Они оказались беспомощными.

Потерян критерий оценок. Тогда был худсовет, были ставки у музыкантов. Это удручало серых случайных людей. И вот упразднили худсоветы. Появилась,  так сказать,  творческая свобода. Но творческая свобода это не вседозволенность. Свобода накладывает больше ограничений, чем любые законные параграфы. Моя оценка свободы заключается в следующем: я настолько свободен, что сам себе могу запретить. По-моему, это высшая категория свободы. Мне не нужно, чтобы мне кто-нибудь запрещал, я должен сам себе запретить. При отсутствии ограничений все ниже и ниже опускается планка требований. Отсюда и формируются вкусы следующего поколения, которое опускает планку еще ниже. Дальше уже ничего нет. Очень жаль, что планка потеряна…

И еще пара фото

Мой Ереван



Это мальчик-водонос:

Он всегда готов предложить глоток холодной родниковой воды. Он - это мальчик- водонос, маленькая выразительная скульптура которого давно стала украшением Еревана. Спеша по делам, я, сделав крюк, стараюсь обязательно пройти рядом, постоять и представить себе этих мальчишек, легко перебегающих с места на место, и услышать: «Воду продаю! Холодную воду!».

Мальчик - символ, история города .Фигурка стоит на месте бывшего рынка Еревана, называвшегося  «Кантари шука». Деревянные постройки базара, последний торговый ряд, был разрушен к концу 60-ых годов. Вот по этому рынку и бегали мальчишки с глиняными кувшинами в знойное ереванское лето, раздавая воду всем желающим. Вода вкусно булькала, вытекая из узкого горлышка, холодные капли тяжело шлепались в пыль, а мальчишки, не дождавшись последнего глотка, уже голосили: «Вода! Воду продаю!»

Автор скульптуры - Ованнес Беджанян. «Однажды, на одной выставке я услышал разговор отца с друзьями  детства,- вспоминает сын Ованнеса Беджаняна Давид - тоже скульптор.- Отец, режиссер Генрих Оганесян  ( режиссер знаменитого  «Три плюс два») и Антон Ервандович Кочинян - первый секретарь ЦК КП Армении вспоминали, как они продавали воду сначала на Кантари- шука, а уж потом и на улицах Еревана. Так что скульптура - это где-то воспоминания детства».

В оперном саду




этот корень я нашла у театра им. Г. Сунудкяня



Знаменитая кошка Ботеро, ставшая одни из символом нового Еревана



Любимые...



афиши у Оперы